 |
 |
 |
Интервью для рубрики "Прогулки". ОЛЬГА БУРМИСТРОВА, топ-стилист
Когда вам доводится общаться с человеком известным и облеченным чемпионскими титулами, вам ведь не приходит в голову спросить его, как он этого достиг? Однако согласитесь, это самое интересное. Нас интригует не столько процесс, сколько личностные качества, позволяющие человеку выстраивать жизненный путь, ведущий к успеху. И, уловив эти качества, мы вдруг можем догадаться, что реальная жизнь такого человека интересней, например, сказки про Золушку. Особенно если речь идет о красивой женщине, которая как мечту воспринимает свое дело. Это – хороший повод не ставить точку, какие бы фанфары ни играли, потому что нет конца сказке, которую женщина сочиняет сама…
- За последний год, и мне это очень греет душу, я сделала четыре совершенно разные коллекции: сначала для показа в Париже, потом был Милан, потом Дюссельдорф, затем я принимала участие в закрытии Чемпионата мира в Москве, и осенью здесь же был показ в Гостином дворе. Ни одна не повторялась ни по цвету, ни по форме, ни по мысли, и я еще ощущаю в себе силы. Такое уж у меня свойство характера. - Всегда находиться в рабочем режиме, как спортсмен? - Ну, это уже настолько вошло в привычку! Чемпионаты Европы и мира, все в сборной, в спортивном состоянии – за 13 лет это более чем… Но это был один этап жизни. Где-то лет пять назад у меня было такое состояние предчувствия: что-то должно измениться. Было время, когда я очень увлечена была идеей школы, чтобы передать то, чему я научилась за все эти годы. Вот в нашей команде одни и те же мастера работают уже 15 лет. И это я для себя считаю главным. Но что делать с молодыми способными ребятами? Мы с Венером Анваровым хотели создать школу, где за три дня показывали бы свои наработки и свое видение, разные направления, основные тенденции цвета, а в два дня учащиеся бы это отрабатывали. Этот процесс для мастеров в корне бы отличался от заведений, где по полгода им за их же деньги позволяют витать в облаках. Но наше предприятие изначально не имело коммерческой цели, поэтому до сих пор ждем партнера, который возьмет на себя организационные вопросы. И вот для меня наступил этап, когда мне никто ничего не может диктовать, а есть только полная свобода. - Если мы говорим о свободе самовыражения… - Ее опасно давать молодым, потому что свобода в нашем понимании означает: я все могу, и вообще лучше меня никого нет! Но на своем опыте могу сказать, что позиция «я лучше всех» очень мешает, с этим однозначно надо работать. Уверенность должна быть оправдана и уже как-то заработана делом, тогда это правильно. Когда недавно я готовилась к очередной коллекции, то смотрела запись своих предыдущих шоу на «Мире красоты», и мне было смешно. Я там так напрягалась из-за собственного желания создать что-то самое лучшее! У меня будут кольчуги, мало – золото! Чтобы у меня все сверкало и сияло! То есть чувства как такового, европейского понимания стиля там очень недоставало. Я считаю, что только со временем научилась видеть свою будущую коллекцию, чтобы то, что я делаю, было не банально и серьезно. А для этого надо действительно разбираться в деле на каждом этапе: от выбора музыки до самого последнего аксессуара. Тогда и с командой будет легко работать, без нервов, потому что всем и все можешь объяснить на профессиональном языке. - Но мы знаем тех, кто удачно пиарит сам себя, и, хотя его коллекций никто не видел, все интересуются именно раскрученной личностью? - Вот простейший пример. Летом перед Чемпионатом мы были на эфире у Малахова «Пусть говорят!», и туда был приглашен один стилист. Такой самоуверенный, с поставленным голосом, обволакивающей манерой разговора, и на что он все это направляет? На то, чтобы тусоваться и красоваться на последних страницах глянцевых журналов, там где репортажные фото с вечеринок. Я в эфире приглашаю его на наш показ, на что он отвечает: «Ой, эти ваши шоу – это же шаг назад, я не могу себе позволить смотреть на всякие дворцы из волос!» Во-первых, любой профессионал должен посещать все. Во-вторых, как можно с таким апломбом отталкивать коллегу, которая тебя искренне приглашает? В-третьих, сначала нужно увидеть, что на этих мероприятиях есть совершенно разные направления, а уж потом судить. Я очень не люблю, когда приходится говорить человеку: извини, сколько ты занимаешься профессией, и сколько я! Такому рассуждающему стилисту я как клиент побоюсь доверить свои волосы, потому что я знаю, что он может только мозги мне запудрить, но не сделать как надо, при таком-то изначальном самолюбии. Проще надо быть! - Но как понять обычному человеку, который записался к известному стилисту, стоит ему доверить свои волосы или нет? - Сложно сказать, в этом деле многое решает рекомендация. Поэтому у нас даже супердорогой салон – не гарантия качества. Мы же не доверяем себя любому массажисту или врачу, которые любуются собой и подавляют нас рассуждениями! А стиль, прическа – это такая интимная вещь, которая требует тончайшего взаимопонимания. Волосы – это одежда, которая должна украшать тебя каждый день. А многие этого не понимают, стригут по логике «волосы – не зубы, отрастут». Потому что у нас мало школ, я считаю, которые учат не запоминать стандартные схемы и воспроизводить модные тенденции, а черпать самое лучшее ради создания образа, который идет конкретному человеку. И ни в коем случае не состригать лишнего в угоду тенденциям! Нужно научить людей не моде, а именно дорогому стилю. Потому что в профессии это самое главное. - Говоря о процессе обучения, мы всегда мысленно возвращаемся к тем, кто учил нас… - Ну, конечно, прежде всего вы хотите спросить о Долорес Кондрашовой! Она просто гениальный человек. Я думаю, что вдруг у меня появится очень-очень много денег, и тогда я большую их часть потрачу на какой-нибудь невероятный подарок для нее. Сказочный остров, где цветут золотые цветы… Да, к тому, что я сейчас собой представляю, я приложила много усилий. Но всего этого могло не быть, если бы она в самом начале не дала мне уникальный шанс. Я была никому не известной девушкой из провинции, которую она почему-то выделила и взяла работать. В то время, когда мы только встраивались в мировую систему конкурсов, и на сборы русской команды для участия в чемпионате приезжали со всей страны «звезды». Тогда шла подготовка к первому для нашей страны чемпионату мира в Токио, и в тройку она отобрала меня. - Вы уже были «звездой»? - (Смеется). Ой, о чем ты говоришь! На самом деле было довольно смешно. Я работала себе в Сочи, и однажды моя подруга говорит: поехали в Москву, хочу тебя познакомить с Кондрашовой. Мы набрали сулугуни, ткемали, зелени и, такие простые, явились к ней. Возможно, что-то во мне было уже тогда, может, то, что во мне тоже течет армянская кровь, но так или иначе Долорес оставила меня, чтобы посмотреть в работе. И сейчас, когда я уже стала победителем всего, вплоть до трех чемпионатов мира, я безумно благодарна ей за то, что она тогда в меня поверила. - Но за любым успехом всегда стоит труд. - Да, всегда труд… Но не только, надо этим жить. Когда я приехала в Москву и столкнулась с массой бытовых и материальных проблем, можно было воспользоваться гостеприимством той же Долорес, или посвятить себя зарабатыванию денег, или воспользоваться чем-то еще… Но я так не могу. Например, квартиру в Москве я купила только год назад. И то потому, что подруга уговорила и одолжила денег. А так я жила по гостиницам и съемным квартирам. В самом начале это было что-то совсем заштатное: гостиница «Юность», потом семь лет я прожила в «Украине», пять лет – в «Белграде»… И я абсолютно нормально себя чувствовала, потому что меня всегда интересовали в жизни задачи исключительно творческие. Конечно, все имеет свою цену. Вот полноценной семьей я так и не обзавелась. Потому что я не могла себе позволить, например, уходить в декрет. Мне же нужно было выступать, приносить чемпионские титулы. Я же должна быть первой, понимаешь, я просто должна, как на корриде! - А почему должна? - Не знаю, такой характер. Когда я в семь лет отрезала себе челку под столом, я уже знала, что буду парикмахером. Для отца, который растил нас с сестрой, и который был врачом, такой путь для дочери казался неприемлемым. Мы жили небогато, еще в школе я решила заработать какие-то деньги, пришла в салон и спросила: вам не нужен кто-нибудь? Это был такой салон-лаборатория, где в том числе готовились модные показы. На что мне сказали: о, какая длинная шея, а коротко согласна постричься? Я говорю – да не вопрос. Тут же подстриглась под машинку, и так в качестве модели заработала первые 47 рублей. У папы был шок. Но я сказала: папочка, миленький, я тебе обещаю, что ты еще будешь мной гордиться! И потом, чтобы начать, я долгое время работала манекещицей-уборщицей. Приходила каждый день в 6 утра, сначала убирала, чтобы нигде не было ни пылинки, а потом уже начиналась другая работа. При этом по ночам сама себе шила одежду, чтобы выглядеть модно и достойно этого места. И все это делала с невероятным рвением. Вот так вот мы и жили. Я и в Москву приехала в пальто, сшитом чуть ли не из портьеры. Потому что надо было выглядеть, а за счет чего – это никого не касалось. Сейчас я понимаю, что мне это очень помогло. - Возможно, молодые, которые не понимают, как можно одновременно быть и уборщицей и манекенщицей, сами себя лишают необходимой закалки в жизни? - Не знаю, за них никто не может решить. Но лично я с тех пор отношусь к людям и к работе так, как мечтала, чтобы в свое время относились ко мне. Я была лучшей манекенщицей Краснодарского края, и, допустим, перед конкурсом сама себе шила платье и ночью сама себя и других на бигуди домашними средствами накручивала, чтобы помочь нашему мастеру, которая вместе с другими парикмахерами пила где-то водку. Это, конечно, была кинокомедия, но в конечном итоге, когда я сама же себя и причесала перед выходом на подиум, то поняла, что могу все! И после этого уже выступала сама, и пообещала, что для своих манекенщиц буду все делать. У меня есть модель, которая со мной выступала на чемпионатах десять лет. Даже если она кому-то не нравилась – она все равно была лучшей. И в этом мое ощущение жизни, я ему никогда не изменю, и мне смешно, когда мастер строит из себя нечто недоступное и не от мира сего. - Если глубоко копнуть, то такое ощущение - хорошее средство от звездной болезни. - Если копнуть и представить, что это средство можно как-то выделить фармакологически, и действительно им лечить, то тогда наши «пролеченные» мастера действительно будут делать чудеса в профессии. У них все для этого есть. - Но есть болезнь, а есть реальность, ради которой, собственно, все и происходит. От всего отказываться, быть всегда в спортивном режиме – ради чего? - Ты летала когда-нибудь на параплане? Полетай, потом обсудим твой вопрос. Вот у вас в анкете есть вопрос про самое яркое впечатление… Конечно, если задумываться, то ярким было ощущение, когда мне вручали кубок Чемпиона мира на Уимблдонском стадионе в Лондоне. Но я не могу его сравнивать, например, с ощущением жизни в Африке, когда мы с командой Chanel жили там среди тигров и жирафов. Я в детстве читала Киплинга, мечтала о невероятной сказке, которая есть где-то там. А когда сама была в Африке, то поняла, что любая сказка – это ерунда по сравнению с тем, что мы переживаем в жизни. Но нигде не хочу жить, кроме Москвы. Простейшие примеры из этой жизни настолько фантастичны, что можно не поверить, а можно просто вздохнуть «ах!», и побежать жить дальше.
Беседовала Валентина Мовилло Опубликовано в журнале Hair`s How
|
- Ольга, летом и осенью мы могли видеть две ваши коллекции, в корне отличающиеся друг от друга. Сколько же коллекций вы делаете в год?